Жнівень 1, 2017

Слуцкий гей: «Я не сладенький мальчик»

24-летний случчанин Стас восемь лет назад признался родным и близким, что он гей. В беседе с корреспондентом газеты «Кур’ер» Стас рассказал, как он осознал свою ориентацию, о трагичной первой любви и о том, почему геев не надо путать с педофилами.

Kurjer.info

Мне было неинтересно подглядывать за девочками

Осознание того, что я не такой, как все, пришло в раннем возрасте, лет в 7−8. Я не интересовался вещами, которые были интересны мальчишкам. Например, не подглядывал за девочками, мне даже не было любопытно.

А вот принятие себя таким, как я есть, пришло лет в 14−15. Мне повезло, что в это время мне встретились люди, которые понимали меня. Они объяснили, что ничего преступного в моём желании нет — обычные чувства между двумя людьми. Разница лишь в том, что они одного пола.

Тяжело было скрывать свою ориентацию от родных. Я не хотел портить им жизнь. Сначала я признался старшей сестре. Просто сказал: «Я гей, мне нравятся парни». Она ответила, что в любом случае меня поддержит.

Реакция родителей была нейтральной, мол, это твоё дело, решай сам. Но главное, не было негатива, которого я боялся. Хотя уверен, что в душе у них осталась надежда, что просто я ещё не встретил свою половинку женского пола.

О первой любви и первой потере

Я встречался с девушками. Это было уже после того, как осознал, что мне нравятся парни. Но я ещё надеялся, что это какая-то ошибка. Мы встречались, был и секс. Но я не чувствовал отдачи в первую очередь от себя. Это как жить с нелюбимым человеком — что-то раздражает, не нравится.

Нам хватило мудрости вовремя поставить точки в отношениях и не сломать друг другу жизни. Мы расстались друзьями и даже сейчас иногда общаемся.

Первый опыт отношений с парнем у меня был не в Слуцке. Не хотелось «палиться» в родном городе. Мы познакомились в соцсетях, общались, появился интерес и влечение. Встретились. Получилась такая «проба пера».

А вот первая настоящая любовь случилась позже. Мы познакомились по общим интересам — оба любили мотоциклы. Начали общаться. Да, он мне нравился, но первым открылся он. Это было смешное признание. Представьте, три часа ночи, звонок в дверь — на пороге стоит пьяный мужик с букетом полевых цветов и бормочет про любовь. Потом он объяснял: выпил для храбрости, потому что не был уверен в ответных чувствах.

Вообще, отношения людей с нетрадиционной ориентацией ничем не отличаются от традиционных отношений. Есть тот же конфетно-букетный период, ухаживания. Одно отличие: чтобы не вызвать подозрений, мы идём, например, на футбол.

Наши отношения длились три с половиной года. Этот человек показал мне, какой насыщенной, интересной может быть жизнь.

Но он погиб, разбился на мотоцикле. Если бы не друзья, которые были рядом, для меня всё могло закончиться плохо. Чтобы не свихнуться, я уехал в Москву. Нашёл хорошую работу в медицине.

С тех пор прошло три года. Сейчас я абсолютно свободен. Не так давно начал общаться с парнем. Посмотрим, что из этого получится.

Окружение принимает, общество — нет

Со временем пришлось посвятить в свою тайну и самых близких друзей. К моей радости, никто из них не отвернулся. Мы продолжаем дружить.

А вот незнакомые люди пытались меня «прессовать». Однажды в кафе подруга слишком громко сказала о моей ориентации. Мужчина за соседним столиком, видимо, услышал и решил меня «воспитать», мол, таким, как я, не место в приличном кабаке. Получилась небольшая драка.

Но я не жалуюсь на жизнь: с жёстким прессингом не сталкивался, в отличие от моих знакомых, которым за 40. Советское общество было жёстче с ними.

Мучения людям с нетрадиционной ориентацией доставляет не общество, а внутренние переживания и конфликты. Я знаю многих людей, которые ломали свои жизни, лишь бы быть как все: женились, пытались соответствовать. Всё это, наступая себе на горло. В итоге несчастны сами, несчастны жёны, несчастны дети.

А в маленьких городах, таких как Слуцк, с этим ещё хуже. Люди боятся реакции соседей, знакомых и даже прохожих.

Быть в Теме

В моём кругу принадлежность к ЛГБТ-сообществу (геи, лесбиянки, трансгендеры, бисексуалы и т. д.) называется одним словом — Тема. Словосочетание «я в Теме» воспринимается как принадлежность к сообществу.

Люди в Теме есть везде. И вы даже можете не подозревать, что, к примеру, сантехник Вася нетрадиционной ориентации. Я знаю многих случчан в Теме. Они работают в строительстве, в сфере продаж, в медицине, в культуре.

О принадлежности некоторых только догадываешься. У людей в Теме есть такое слово «гей-радар». От того, что общаешься с людьми определённой ориентации, замечаешь маленькие особенности в поведении, в разговоре, которые присутствуют только у людей в Теме. Бывает, идёшь по городу, смотришь на людей и отмечаешь про себя: «может быть», «скорей всего», «100%”.

О гей-парадах

Был на одном таком параде в Европе. Честно говоря, в них участвует очень много людей традиционной ориентации. Наверное, потому что это весело, интересно, как карнавал в Бразилии.

Обычно идёт шествие людей разных профессий: вот колонна пожарных, вот полицейских, медиков, педагогов и так далее. Общий лозунг таких шествий не «Делай как мы», а «Посмотрите — мы есть».

Но я не вижу смысла проводить гей-парады в Беларуси или в России. Общество не готово принимать нас адекватно. Оно пока не хочет понимать, что люди нетрадиционной сексуальной ориентации — это такие же люди, дышат тем же воздухом, живут по соседству, любят, растят детей, приносят пользу обществу.

О стереотипах

Чаще всего встречаюсь со стереотипом, что гей — это сладенький мальчик. Наверное, его придумали сами геи для конспирации. Если я покажу вам фото моих знакомых, вы просто не поверите, что это геи или лесбиянки.

Открою секрет, сегодня выявить гея в толпе скорее можно по ухоженному виду, стройному, без излишеств телу. Потому что 90% из них посещают спортзалы. Увидев такого мужчину, большинство женщин скажет «Ах!».

Стереотипность мышления для геев — хорошая защита. Люди глазами ищут что-то яркое, смазливое, кокетливое. А ведь даже в нашей среде такое цветастое и смазливое «нечто» воспринимается отрицательно.

Друзья, которые не геи, часто смеются: «Что ты за гей такой, неправильный? То с молотком, то с лобзиком, то руки по локоть в мазуте». Оно и верно, в представлении большинства гей — это чудик, сидящий на диване и подпиливающий ноготки. Что абсолютно неверно. Я, например, и борщ сварю, и ремонт в квартире сделаю, и автомобиль отремонтирую.

Но особенно меня бесит стереотип, что геи — это те же педофилы. Это бред какой-то!

Геи чаще в паспорт друг друга заглядывают, чем в слуцких магазинах при продаже сигарет и пива подросткам. В том, что ученицы 9, 10, 11 классов беременеют виноваты не геи, а родители и общество — не научили, не разъяснили.

Я сожалею

Чаще всего возникает сожаление, что я не могу пройтись со своим молодым человеком по улице, держась за руки. В то же время мне самому неприятно видеть, когда некоторые однополые парочки на людях уж очень сильно выражают свои чувства, чуть ли не раздеваясь.

О будущем

Если я буду уверен в себе и человеке, то с удовольствием соглашусь создать с ним семью.

Что касается детей, думаю, воспользуюсь услугами суррогатной матери.

Конечно, если бы государство дало мне возможность усыновить ребёнка из детдома, я бы с удовольствием этим воспользовался. Но надеяться на лояльность не приходится.

ЦИФРА «КУР’ЕРА». 43-е место из 49 занимает Беларусь в рейтинге европейских стран по уровню лояльности населения к сексменьшинствам.


Мнение эксперта

Юлия Мицкевичгендерный эксперт, защитница прав объединений ЛГБТ в Беларуси:

«Общество в Беларуси не только гомофобно, оно ещё и патриархально. Как сказал один мой приятель-гей: «Быть геем в Минске сложно, но быть геем в каком-нибудь маленьком белорусском городке вообще нельзя».

 В Беларуси нет жёсткого радикализма по отношению к ЛГБТ, но избить или оскорбить за твою гомосексуальность могут в любом городе — и в столице, и в маленьком городке.

Гомофобия — это страх, она базируется на страхе чего-то непонятного. А проявляться это может по-разному: от агрессивных выпадов до смешков.

К моей радости, я наблюдаю, что сейчас ситуация меняется. Теперь и журналисты более толерантно об этом пишут, есть целая группа журналистов за толерантность. И среди гражданского общества эта тема поднимается, появляются правозащитники, чего раньше не было.

Подводя черту, скажу: мы не рождаемся толерантными, а становимся такими».